Неточные совпадения
Воспоминание обо всем, что случилось с нею после болезни: примирение с мужем, разрыв, известие о ране Вронского, его появление, приготовление к разводу, отъезд из дома мужа, прощанье с сыном — всё это казалось ей горячечным
сном,
от которого она
проснулась одна с Вронским за границей.
― Он копошится и приговаривает по-французски скоро-скоро и, знаешь, грассирует: «Il faut le battre le fer, le broyer, le pétrir…» [«Надо ковать железо, толочь его, мять…»] И я
от страха захотела
проснуться,
проснулась… но я
проснулась во
сне. И стала спрашивать себя, что это значит. И Корней мне говорит: «родами, родами умрете, родами, матушка»… И я
проснулась…
Ей снился любимый
сон: цветущие деревья, тоска, очарование, песни и таинственные явления, из которых,
проснувшись, она припоминала лишь сверканье синей воды, подступающей
от ног к сердцу с холодом и восторгом.
Еще Мария сладко дышит,
Дремой объятая, и слышит
Сквозь легкий
сон, что кто-то к ней
Вошел и ног ее коснулся.
Она
проснулась — но скорей
С улыбкой взор ее сомкнулся
От блеска утренних лучей.
Мария руки протянула
И с негой томною шепнула:
«Мазепа, ты?..» Но голос ей
Иной ответствует… о боже!
Вздрогнув, она глядит… и что же?
Пред нею мать…
И он спал здоровым прозаическим
сном, до того охватившим его, что когда он
проснулся от трезвона в церквах, то первые две, три минуты был только под влиянием животного покоя, стеной ставшего между им и вчерашним днем.
Проснулся я наутро поздно, а спал необыкновенно крепко и без
снов, о чем припоминаю с удивлением, так что,
проснувшись, почувствовал себя опять необыкновенно бодрым нравственно, точно и не было всего вчерашнего дня. К маме я положил не заезжать, а прямо отправиться в кладбищенскую церковь, с тем чтобы потом, после церемонии, возвратясь в мамину квартиру, не отходить уже
от нее во весь день. Я твердо был уверен, что во всяком случае встречу его сегодня у мамы, рано ли, поздно ли — но непременно.
От слободы Качуги пошла дорога степью; с Леной я распрощался. Снегу было так мало, что он не покрыл траву; лошади паслись и щипали ее, как весной. На последней станции все горы; но я ехал ночью и не видал Иркутска с Веселой горы. Хотел было доехать бодро, но в дороге
сон неодолим. Какое неловкое положение ни примите, как ни сядьте, задайте себе урок не заснуть, пугайте себя всякими опасностями — и все-таки заснете и
проснетесь, когда экипаж остановится у следующей станции.
Эта тонкая лесть и вся изящно-роскошная обстановка жизни в доме генерала сделали то, что Нехлюдов весь отдался удовольствию красивой обстановки, вкусной пищи и легкости и приятности отношений с благовоспитанными людьми своего привычного круга, как будто всё то, среди чего он жил в последнее время, был
сон,
от которого он
проснулся к настоящей действительности.
Время
от святок до масленицы, а затем и покаянные дни великого поста для Привалова промелькнули как длинный
сон,
от которого он не мог
проснуться. Волею-неволею он втянулся в жизнь уездного города, в его интересы и злобы дня. Иногда его начинала сосать тихая, безотчетная тоска, и он хандрил по нескольку дней сряду.
Он мог очнуться и встать
от глубокого
сна (ибо он был только во
сне: после припадков падучей болезни всегда нападает глубокий
сон) именно в то мгновение, когда старик Григорий, схватив за ногу на заборе убегающего подсудимого, завопил на всю окрестность: «Отцеубивец!» Крик-то этот необычайный, в тиши и во мраке, и мог разбудить Смердякова,
сон которого к тому времени мог быть и не очень крепок: он, естественно, мог уже час тому как начать
просыпаться.
Следующие два дня были дождливые, в особенности последний. Лежа на кане, я нежился под одеялом. Вечером перед
сном тазы последний раз вынули жар из печей и положили его посредине фанзы в котел с золой. Ночью я
проснулся от сильного шума. На дворе неистовствовала буря, дождь хлестал по окнам. Я совершенно забыл, где мы находимся; мне казалось, что я сплю в лесу, около костра, под открытым небом. Сквозь темноту я чуть-чуть увидел свет потухающих углей и испугался.
Через 1,5 часа я вернулся и стал будить своих спутников. Стрелки и казаки
проснулись усталые;
сон их не подкрепил. Они обулись и пошли за конями. Лошади не убегали
от людей, послушно позволили надеть на себя недоуздки и с равнодушным видом пошли за казаками.
Я спал плохо, раза два
просыпался и видел китайцев, сидящих у огня. Время
от времени с поля доносилось ржание какой-то неспокойной лошади и собачий лай. Но потом все стихло. Я завернулся в бурку и заснул крепким
сном. Перед солнечным восходом пала на землю обильная роса. Кое-где в горах еще тянулся туман. Он словно боялся солнца и старался спрятаться в глубине лощины. Я
проснулся раньше других и стал будить команду.
В этот день мне нездоровилось немного, и потому я не стал дожидаться ужина и лег спать. Во
сне мне грезилось, будто бы я попал в капкан, и
от этого сильно болели ноги. Когда я
проснулся, было уже темно.
Мне случалось иной раз видеть во
сне, что я студент и иду на экзамен, — я с ужасом думал, сколько я забыл, срежешься, да и только, — и я
просыпался, радуясь
от души, что море и паспорты, годы и визы отделяют меня
от университета, никто меня не будет испытывать и не осмелится поставить отвратительную единицу.
И вдруг я
проснулся. Начинало светать. Это было ранней весной, снег еще не весь стаял, погода стояла пасмурная, слякотная, похожая более на осень. В окна тускло, почти враждебно глядели мутные сумерки; освоившись с ними, я разглядел постель Бродского. На ней никого не было. Не было также и чемодана, который мы вчера укладывали с ним вместе. А в груди у меня стояло что-то теплое
от недавнего счастливого
сна. И контраст этого
сна сразу подчеркнул для меня все значение моей потери.
— Да, да! Странные мысли приходят мне в голову… Случайность это или нет, что кровь у нас красная. Видишь ли… когда в голове твоей рождается мысль, когда ты видишь свои
сны,
от которых,
проснувшись, дрожишь и плачешь, когда человек весь вспыхивает
от страсти, — это значит, что кровь бьет из сердца сильнее и приливает алыми ручьями к мозгу. Ну и она у нас красная…
— Балаган! — закричал я своим спутникам. Тотчас Рожков и Ноздрин явились на мой зов. Мы разобрали корье и у себя на биваке сделали из него защиту
от ветра. Затем мы сели на траву поближе к огню, переобулись и тотчас заснули. Однако,
сон наш не был глубоким. Каждый раз, как только уменьшался огонь в костре, мороз давал себя чувствовать. Я часто
просыпался, подкладывал дрова в костер, сидел, дремал, зяб и клевал носом.
Она умерла две недели спустя. В эти две недели своей агонии она уже ни разу не могла совершенно прийти в себя и избавиться
от своих странных фантазий. Рассудок ее как будто помутился. Она твердо была уверена, до самой смерти своей, что дедушка зовет ее к себе и сердится на нее, что она не приходит, стучит на нее палкою и велит ей идти просить у добрых людей на хлеб и на табак. Часто она начинала плакать во
сне и,
просыпаясь, рассказывала, что видела мамашу.
Приехавши из губернского города в Воплино, Утробин двое суток сряду проспал непробудным
сном.
Проснувшись, он увидел на столе письмо
от сына, который тоже извещал о предстоящей катастрофе и писал:"Самое лучшее теперь, милый папаша, — это переселить крестьян на неудобную землю, вроде песков: так, по крайней мере, все дальновидные люди здесь думают".
Был рассвет, с ясным, детски-чистым небом и неподвижным прохладным воздухом. Деревья, влажные, окутанные чуть видным паром, молчаливо
просыпались от своих темных, загадочных ночных
снов. И когда Ромашов, идя домой, глядел на них, и на небо, и на мокрую, седую
от росы траву, то он чувствовал себя низеньким, гадким, уродливым и бесконечно чужим среди этой невинной прелести утра, улыбавшегося спросонок.
Назанский был, по обыкновению, дома. Он только что
проснулся от тяжелого хмельного
сна и теперь лежал на кровати в одном нижнем белье, заложив руки под голову. В его глазах была равнодушная, усталая муть. Его лицо совсем не изменило своего сонного выражения, когда Ромашов, наклоняясь над ним, говорил неуверенно и тревожно...
По временам меня клонил
сон, в глазах зеленело, голова шла кругом, и я каждую минуту готова была упасть
от утомления, но слабые стоны матери пробуждали меня, я вздрагивала,
просыпалась на мгновение, а потом дремота опять одолевала меня.
Всю ночь она волновалась. Что-то новое, хотя и неясное,
проснулось в ней. Разговор с доктором был загадочный, сожаления отца заключали в себе еще менее ясности, а между тем они точно разбудили ее
от сна. В самом деле, что такое жизнь? что значат эти «крохи», о которых говорил доктор?
Иногда, уходя
от душных испарений куриного помета, я вылезал из дровяника, забирался на крышу его и следил, как в доме
просыпались безглазые люди, огромные, распухшие во
сне.
Вчерашняя усталость оказала ему хорошую услугу: он крепко спал, видел мирные
сны и,
проснувшись утром, рассуждал, что авось-либо вся его вчерашняя тревога напрасна, авось-либо господь пронесет эту тучку, как он до сих пор проносил многие другие,
от которых никому вреда не бывало.
Матвей заскрежетал во
сне зубами, так что Дыма
проснулся и отодвинулся
от него со страхом…
Марта принесла в глиняной чашечке бруснику с яблоками и принялась рассказывать, что нынче ночью видела во
сне, как она была в подружках на свадьбе и ела ананасы и блины с медом, в одном блине нашла бумажку сто рублей, и как
от нее деньги отняли, и как она плакала. Так в слезах и
проснулась.
Просыпаясь от крепкого
сна, едва старик потянулся и крякнул, как ворвался Мазан и, запинаясь
от радости, пробормотал: «Проздравляю, батюшка Степан Михайлыч, с внучком!» — Первым движением Степана Михайлыча было перекреститься.
— А независимость Сербии? Зверства турок? Первые добровольцы? И теперь не понимаешь? Ха-ха!.. Так я тебе скажу: это мое спасение, мой последний ход… Ты видишь, вон там сидит на скамейке дама и злится, а человек, на которого она злится, возьмет да и уйдет добровольцем освобождать братьев славян
от турецкого зверства. Ведь это, голубчик, целая идеища… Я даже во
сне вижу этих турок. Во мне
просыпается наша славянская стихийная тяга на Восток…
— И в самом-то деле, что это мы больно раскошелились?.. — удивлялась Татьяна Власьевна, точно
просыпаясь от какого-то долгого
сна. — Ведь Шабалины не кормят всяких пропойцев, да не хуже других живут…
Проспавшись, Гордей Евстратыч немного одумался и, чтобы загладить свой грех, потихоньку
от других пообещал Арише, что привезет ей из города такого гостинца, какого она и во
сне не видывала.
— Навсегда!.. Нет, Анастасья! — вскрикнул Юрий, заключив ее в свои объятия. — Когда мы оба
проснемся от тяжкого земного
сна для жизни бесконечной, тогда мы увидимся опять с тобою!.. И там, где нет ни плача, ни воздыханий, там — о милый друг! я снова назову тебя моей супругою!
Гудок застал инженера Боброва за чаем. В последние дни Андрей Ильич особенно сильно страдал бессонницей. Вечером, ложась в постель с тяжелой головой и поминутно вздрагивая, точно
от внезапных толчков, он все-таки забывался довольно скоро беспокойным, нервным
сном, но
просыпался задолго до света, совсем разбитый, обессиленный и раздраженный.
Отец Христофор
проснулся с такою же улыбкою, с какою уснул. Лицо его
от сна помялось, поморщилось и, казалось, стало вдвое меньше. Умывшись и одевшись, он не спеша вытащил из кармана маленький засаленный псалтирь и, став лицом к востоку, начал шепотом читать и креститься.
Я слышал сквозь
сон пьяные монологи Велизария, Ричарда III и Жанны д'Арк, а потом крепко заснул и
проснулся, когда уже светало,
от холода.
Людмила выходила, нетвердыми шагами шла к трону, потом вдруг останавливалась или садилась на другой попутный стул, хваталась руками за голову и, будто
проснувшись от глубокого
сна, сверкала блестящими, большими голубыми глазами и шла к своему трону.
Глаза мои смыкались
от усталости; и прежде, чем Андрей окончил свой ужин, я спал уже крепким
сном. Не знаю, долго ли он продолжался, только вдруг я почувствовал, что меня будят. Я
проснулся — вокруг все темно; подле меня, за дощатой перегородкой, смешанные голоса, и кто-то шепчет: «Тише!.. бога ради, тише! Не говорите ни слова». Это был мой Андрей, который, дрожа всем телом, продолжал мне шептать на ухо: «Ну, сударь, пропали мы!..»
Так иногда мы слушаем во
сне чудные стихи,
от которых душа пламенеет восторгом, но стоит
проснуться, и в памяти остаются только обрывки, без склада и смысла…
Тетке приснился собачий
сон, будто за нею гонится дворник с метлой, и она
проснулась от страха.
Проснувшись, я ничего ясно не помнил: иногда смутно представлялось мне, что я видел во
сне что-то навалившееся и душившее меня или видел страшилищ, которые за мной гонялись; иногда усилия меня державших людей, невольно повторявших ласковые слова, которыми уговаривали меня лечь на постель и успокоиться, как будто пробуждали меня на мгновение к действительности, и потом совсем
проснувшись поутру, я вспоминал, что ночью
от чего-то
просыпался, что около меня стояли мать, отец и другие, что в кустах под окнами пели соловьи и кричали коростели за рекою.
Проснулась Елена Петровна и видит, что это был
сон и что она у себя на постели, а в светлеющее окно машут ветви, нагоняют тьму. В беспокойстве, однако, поднялась и действительно пошла к Саше, но
от двери уже услыхала его тихое дыхание и вернулась. А во все окна, мимо которых она проходила, босая, машут ветви и словно нагоняют тьму! «Нет, в городе лучше», — подумала про свой дом Елена Петровна.
Она переходит через Кедронский мост, огибает окраину Силоамской деревни и каменистой дорогой взбирается постепенно на южный склон Ватн-эль-Хава, в свой виноградник. Брат ее спит еще между лозами, завернувшись в шерстяное одеяло, все мокрое
от росы. Суламифь будит его, но он не может
проснуться, окованный молодым утренним
сном.
И вдруг то необыкновенно хорошее, радостное и мирное, чего я не испытывал с самого детства, нахлынуло на меня вместе с сознанием, что я далек
от смерти, что впереди еще целая жизнь, которую я, наверно, сумею повернуть по-своему (о! наверно сумею), и я, хотя с трудом, повернулся на бок, поджал ноги, подложил ладонь под голову и заснул, точно так, как в детстве, когда, бывало,
проснешься ночью возле спящей матери, когда в окно стучит ветер, и в трубе жалобно воет буря, и бревна дома стреляют, как из пистолета,
от лютого мороза, и начнешь тихонько плакать, и боясь и желая разбудить мать, и она
проснется, сквозь
сон поцелует и перекрестит, и, успокоенный, свертываешься калачиком и засыпаешь с отрадой в маленькой душе.
Спирька долго смотрел куда-то в угол и скреб у себя в затылке, напрасно стараясь что-нибудь припомнить; две последние недели в его воспаленном мозгу слились в какой-то один безобразный сплошной
сон,
от которого он не мог
проснуться. Он несколько раз вопросительно взглянул на нас, а потом неожиданно бросился в ноги Собакину.
Марья вернулась и стала топить печь. Она, по-видимому, еще не совсем очнулась
от сна и теперь
просыпалась на ходу. Ей, вероятно, приснилось что-нибудь или пришли на память вчерашние рассказы, так как она сладко потянулась перед печью и сказала...
Во
сне мне снился Полуферт, который все выпытывал, что говорил мне Мамашкин, и уверял, что «иль мель боку», а потом звал меня «жуе о карт императорского воспитательного дома», а я его прогонял. В этом прошла у меня украинская ночь; и чуть над Белой Церковью начала алеть слабая предрассветная заря, я
проснулся от тихого зова, который несся ко мне в открытое окно спальни.
Спал я в эту ночь чудесно. Даже ни разу не
проснулся. Это уж потом, в тюрьме, мне все мерещилось, как его ноги у меня под руками дрыгали и как рядом стакан дребезжал… Зато как утром
проснулся, так и ошалел
от ужаса. «Господи, думаю, да неужели же это было не во
сне? Ведь человека, человека мы убили с Михайлой!» Оделся я.
Поверите ли: даже теперь иногда вижу его во
сне, будто он меня дубасит, и
от страха
просыпаюсь…
Проснулся я
от этого
сна — кажись, нож бы в сердце, так в ту же пору.